Илья Кабаков

  • Полотно «Новый аккордеон» продолжает знаковую для творчества Ильи Кабакова серию «Праздники» (1987), в которой соцреалистические пейзажи с видами Москвы дополнены...

    Олег Васильев, Эрик Булатов, Илья Кабаков, Эдуард Гороховский в мастерской Ильи Кабакова на Сретенском бульваре. Москва, СССР, 1981. Предоставлено архивом Музея современного искусства «Гараж»

    Полотно «Новый аккордеон» продолжает знаковую для творчества Ильи Кабакова серию «Праздники» (1987), в которой соцреалистические пейзажи с видами Москвы дополнены коллажем из бумажных цветов. 

    Впервые сюжеты в соцреалистической манере появились у Кабакова еще в 1970-х, когда он жил и работал в мастерской на чердаке страхового общества «Россия», где собирался весь цвет советского неофициального искусства: Эрик Булатов, Эдуард Штейнберг, Владимир Янкилевский, Дмитрий Пригов и многие другие. Кабаков писал размеренные бытовые сцены в магазине ковров, гастрономе, гостиничном номере и часто оформлял их в полуабстрактную рамку или сопровождал пояснительным текстом, усиливающим дидактическую функцию, которой было наделено искусство соцреализма.

     

  • Подобную сцену зритель наблюдает и в произведении «Новый аккордеон». Несколько поколений (старшие сидят, а младшие стоят, что немаловажно для расставления...

    Юрий Кугач. Фрагмент картины «Первое мая», 1952. Челябинский государственный музей изобразительных искусств, Челябинск, Россия

    Подобную сцену зритель наблюдает и в произведении «Новый аккордеон». Несколько поколений (старшие сидят, а младшие стоят, что немаловажно для расставления идеологических акцентов) собрались за одним столом по случаю появления в их семье аккордеона.

    Источником праздника на картине выступает не только факт приобретения товара в дефицитное для страны время, но и сам аккордеон. Выбор предмета Кабаковым не случаен: аккордеонист, аккомпанирующий под песни и частушки, являлся частым гостем на народных гуляниях и свадьбах в советское время. Об этом свидетельствуют картины художников-соцреалистов, изображающих молодоженов и участников первомайских демонстраций. У Кабакова аккордеон также становится и композиционным центром работы. Подобное строение картины встречается, например, у соцреалиста Александра Лактионова в его произведении «Письмо с фронта» (1947), где внимание всех членов семьи сосредоточено на долгожданной весточке с поля боя. 

     

  • Тонкое чувствование задач и эстетики соцреализма говорят о знакомстве Кабакова с официальной советской художественной школой, которую он прошел на отделении...

    Илья Кабаков. Обложка к книге «Путешествие в страну Нектара», 1963

    Тонкое чувствование задач и эстетики соцреализма говорят о знакомстве Кабакова с официальной советской художественной школой, которую он прошел на отделении графики Суриковского института. Образование дало Кабакову возможность художественного маневра: существуя в поле официальной культуры и легально зарабатывая на книжной иллюстрации, он оставался неофициальным художником, который устраивал вернисажи только в своей мастерской. «Мое обучение художественному ремеслу носило имитационный характер, — вспоминает Кабаков. — Я знал, как имитировать это дело, чтобы меня не выгнали из института. Я знал, как имитировать иллюстрацию, чтобы мне за это заплатили деньги». С тех пор иллюзия является неотъемлемым для искусства Кабакова измерением, которое всегда, пусть и незримо, присутствует в его работах.

  • Попыткой отрефлексировать собственные переживания вынужденного художественного подполья и идеей нового художественного языка, на котором стал бы возможен рассказ о настоящей жизни в Советском Союзе, пронизано все творчество Ильи Иосифовича. Обращение к иконографии и тематике официального искусства, как впоследствие объяснит Кабаков, было осознанным актом: «Начиная жить на этом свете, мы застаем ситуацию такую, что мы вынуждены говорить на том языке, на котором уже существуют и говорят другие вокруг нас. Культура, которую мы застали и не придумали, диктует нам ту форму и те конвенциональные способы, которыми мы будем общаться с внешним миром». 

     

    Однако непосредственное соприкосновение с реальностью опасно — его можно осуществить только через игру. Чтобы реализовать свою идею, Кабаков вводит в пространство творчества придуманных им персонажей, которые часто действуют от своего лица через его картины. Кабаков как бы маскируется под ремесленника, которым он должен был стать после выпуска из института, чтобы задать нам вопросы о природе картины, авторства и художественного языка и с помощью этой дискуссии перейти к обсуждению роли человека в государственной и художественной системе. Искусствовед и арт-критик Андрей Ковалёв называет такое выдумывание «персонажного художника» первым важным изобретением Кабакова, придуманным еще до тотальной инсталляции. 

     

  • Впервые подобные герои появляются в альбоме «10 персонажей» (1970–1975), где действующими лицами становятся «Вокноглядящий Архипов», «Полетевший Комаров» и «Украшатель Малыгин»;...

    Илья Кабаков. Лист к альбому «Полетевший Комаров», 1973. Продано на VLADEY в 2016 году в частную коллекцию

    Впервые подобные герои появляются в альбоме «10 персонажей» (1970–1975), где действующими лицами становятся «Вокноглядящий Архипов», «Полетевший Комаров» и «Украшатель Малыгин»; затем персонажи обретают способность действовать, выполнять заказы и проектировать целые экспозиции — это материализуется в инсталляциях «Бесталанный художник» (1988), «Красный вагон» (1991), «Случай в музее», или «Музыка на воде» (1994). Апофеозом персонажного творчества становится проект Кабакова «Альтернативная история искусства» (2008), где, помимо выдуманных им Шарля Розенталя и Игоря Спивака, выставляются работы некоего Ильи Кабакова — тезки настоящего Ильи Кабакова из московской концептуальной школы. То есть художник в вымышленной им альтернативной реальности создает версию себя: «Пока мы хотим быть, мы становимся персонажами. Когда мы не хотим быть, нас нет, потому что у нас нет языка. И у нас нет выхода, кроме как стать персонажем или стать никем», — объясняет автор.

  • Это означает, что грязноватая коричнево-зеленая палитра, блеклые краски и академическая рисовка в «Новом аккордеоне» — это, конечно, дело рук не самого Ильи Иосифовича (хотя фактически картины написаны Кабаковым), а одного из его фиктивных героев. Несмотря на анонимность автора, его образ получается достаточно выпуклым. Очень легко представить, как этот художник ходит в МСХ и выполняет одни только госзаказы, от которых, судя по тональности картины, ему уже муторно. Разочарованный в собственном таланте, он жаждет исправить положение и решается украсить работу разноцветными бумажными цветами, которые якобы придадут композиции более опрятный, красивый и праздничный вид. Со стороны Кабакова, который вооружает своего героя безобидной аппликацией, это выглядит, скорее, как ироничная шутка. Однако невинный на первый взгляд акт оборачивается бессилием персонажа противостоять системе. Именно степень отчаяния этого героя, который не может вырваться из плена цензуры, бюрократии и череды согласований, придает картине общечеловеческое звучание, актуальное не только для советского, но и международного контекста. И это — то, чего из современных российских художников удалось достичь только Кабакову: используя клише соцреализма и советскую фактуру, рассказать о прошлом и настоящем своей страны и остаться понятным и интересным всему миру. Именно мимикрируя под соцреалистическую живопись, присваивая картину вымышленному персонажу, Кабаков оставляет зазор между реальностью и симулякром, в котором и становится возможным уникальное высказывание, ценное для отечественного зрителя и международного арт-сообщества.

  • Произведение «Новый аккордеон» также связано и со знаковой для творчества Ильи Кабакова инсталляцией «В будущее возьмут не всех», показанной в...

    Илья и Эмилия Кабаковы. Инсталляция В будущее возьмут не всех. 49-я Венецианская биеннале. Арсенал, Венеция, Италия, 2001. Опубликовано на с. 119 в каталоге Современные русские художники — участники Венецианской биеннале. Избранное. СПб: Центральный выставочный зал «Манеж», 2016

    Произведение «Новый аккордеон» также связано и со знаковой для творчества Ильи Кабакова инсталляцией «В будущее возьмут не всех», показанной в основном проекте 49-й Венецианской биеннале (2001). Инсталляция, унаследовавшая название знаменитого эссе 1983 года о месте художника в истории искусства, представляла из себя уходящий поезд и платформу, на которой хаотично лежали картины Кабакова, в частности, — «Новый аккордеон».

    Художник как будто не успел запрыгнуть в последний вагон поезда, ускользающего в славное светлое будущее, и остался на перроне один на один с подступившей к нему безвестностью. Так Илья Иосифович дает понять, что любому художнику не чужд страх быть забытым, непонятым и непринятым.

  • Вот что об этом говорит Эмилия, жена и соавтор Ильи Кабакова: «Всем художникам хочется знать, войдут ли они в историю...

    Вид на экспозицию «Breaking the Ice: Moscow Art 1960's–1980's». Saatchi Gallery. Лондон, Великобритания, 2012–2013. Источник: tsukanovartcollection.com

     Вот что об этом говорит Эмилия, жена и соавтор Ильи Кабакова: «Всем художникам хочется знать, войдут ли они в историю искусства. Даже если они не принимают систему музеев, им все равно хочется, чтобы их произведения попали в музейные коллекции. Илье выпало трудное детство, и музей был для него местом, где можно укрыться, найти защиту, где никто тебя не найдет, не обидит, не накажет. Это священное место, где тебя окружает и охраняет история искусства, фантазия других художников. И ты сам тоже можешь создать собственный воображаемый мир». 

    Фантазия, иллюзия, ирония — три столпа, на которых держится искусство Ильи Кабакова. И картина «Новый аккордеон» — каноничный тому пример.

     

  • Выставки

    «Breaking the Ice: Moscow Art 1960's–1980's». Saatchi Gallery. Лондон, Великобритания, 2012–2013

    «Not Everyone will be taken into the Future. Materialien Zur Installation». Galerie im Traklhaus. Зальцбург, Австрия, 2002

    49-я Венецианская биеннале. «Plateau of Humankind». Основной проект. Arsenale. Венеция, Италия, 2001

     

    Публикации

    Breaking the Ice: Moscow Art 1960's–1980's. М.: MAIER Publishing, 2012. С. 228

    Илья Кабаков. Картины 1957–2008. Каталог-резоне. М.: Кербер, 2008. С. 109

     

    Провенанс

    Коллекция Игоря Цуканова

    Коллекция Инге и Филиппа ван ден Хурк, Нидерланды